Деревенские мужики в большинстве своем и на войне находились ближе к земле, то есть служили в пехоте, где каждый подъем в атаку мог стать последним в жизни.
Мой дядя Шайхелиагзам Исланов умер в возрасте 94 лет в апреле 2020 года в башкирском городе Салавате. Он мечтал дожить до 100 лет, но не получилось. В победном 45-м сержант Исланов женился на девушке-ленинградке Шуре. Русская жена не смогла привыкнуть к витиеватому имени мужа и называла его просто Сашей – так, как обращались к нему на фронте однополчане. Незадолго до смерти дядя поделился воспоминаниями о своей жизни:
— Деревня Каракучук Чекмагушевского района Башкирии в 20-е годы прошлого века считалась большой, так как там были три мечети и две водяные мельницы. Я видел смерть сестренок от оспы и тяготы неурожайных лет ощутил на себе. Вскоре после начала войны осенью 41-го ушел на фронт отец. Он воевал в Сталинграде, форсировал Днепр и вернулся домой с солдатской медалью «За отвагу».
В январе 1943 года я попал на учебу во 2-е Астраханское пехотное училище. Спали на трехъярусных нарах. На ногах курсантов — ботинки и двухметровые обмотки. При утреннем подъеме с ними была настоящая морока. Задолго до выпуска мы мысленно примеряли на себя лейтенантские погоны. Но офицерами не стали – в разгаре была Курско-Орловская битва. В июле 1943 года в товарном составе под бомбежками наша рота прибыла в прифронтовую полосу. Помылись в бане-землянке, и я получил форму, кирзовые сапоги, винтовку со штыком и патроны. Затем пешим ночным маршем по лесам за четверо суток дошли до расположения 766-го стрелкового полка 217-й дивизии в составе Брянского фронта. Немногие оставшиеся в живых солдаты полка объясняли нам, как вести себя в бою, чтобы уцелеть и задачу выполнить. Через два дня мы оказались на передовой линии, а уже в 4 часа утра артиллерия стала обрабатывать фашистские огневые точки. Нас в это время накормили и дали выпить немного водки — на донышке кружки. По сигналу поднялись в атаку, но снова попадали, так как начался пулеметный огонь. Когда прошедшие мимо нас танки задавили пулеметные гнезда немцев, пехота вновь поднялась. Бежали все. Кто-то кричал «ура», большинство просто — «мама». Деревню тогда мы взяли, но большая часть астраханских курсантов в том сражении погибла. Было еще долго слышно, как в поле раненые солдаты звали маму.
Недолог век пехотинца на передовой. 18 августа того же года при очередной атаке я получил пулевое ранение левого предплечья. Лечение осложнилось, и меня выписали из козельского госпиталя лишь в конце октября.
Несколько месяцев служил в ветеринарном лазарете, то есть на линии фронта с другими деревенскими парнями оказывал первую помощь раненым лошадям, отводил их для лечения в тыл. Выздоровевшие животные вновь возвращались в строй.
Апрель 1944 года ознаменовался новым поворотом в военной карьере. В должности почтальона секретной почты с пистолетом и сумкой я покрывал на лошади многокилометровые расстояния между штабами полков и дивизий.
С февраля 1945 года был зачислен в роту разведки 935-го стрелкового полка 306-й дивизии. Работали только ночью. Однажды под утро восьмером возвращались с вылазки. Не повезло – «языка» живым взять не удалось. Расселись на отдых в оставленной немцами траншее, и во время завтрака дальнобойный снаряд задел верхушку сосны, взорвался и осколки посыпались на нас. Одного ранило в спину, другому разворотило лицо, мне несколько кусочков металла попали в левую ногу и переломали кости. В санитарном поезде я проехал Москву и Ленинград, но госпитали были переполнены. Так колесил целый месяц. Вши в вагонах раненых бойцов грызли нещадно. Особенно жуткие боли ощущались под гипсом. Очнулся я только на операционном столе выборгского госпиталя №2309, находившегося на берегу Финского залива. С ноги сняли гипс, и я увидел, что три раны обросли пузырящимся бурым мясом. Уловил в разговоре врачей что-то о признаках гангрены. В ходе операции только и был слышен треск срезаемых наростов. К счастью, ампутации удалось избежать.
9 мая 1945 года нас разбудили в госпитале в 6 часов утра. Замполит в «красном уголке» объявил об окончании войны. Мы кричали «ура!», как будто шли в атаку. А впереди у меня еще были учеба в Ленинградском военном пожарно-техническом училище и долгая служба до звания полковника внутренней службы.