8 марта Ноябрьский городской театр представил очередную премьеру. О чем можно рассказать зрителю в такой день? Конечно, о любви. Но тут, как говорится, есть нюансы. О них и поразмышляем.
ПЛАСТЫ И СМЫСЛЫ
Если взять классическую литературу и драматургию – там, где поднимается тема любви между мужчиной и женщиной, то мы не встретим практически ни одного сюжета, где все было бы радостно-счастливо-безоблачно. От «Ромео и Джульетты» до «Анны Карениной», от «Фауста» до «Гранатового браслета» – везде любовь – это страдания, несбывшиеся надежды, измены, гибель. Отдельные авторы делали ее объектом психологических исследований и экспериментов, из которых явствовал вывод: это чувство сродни болезни, оно разрушает человека.
Выдающийся русский писатель Иван Бунин – как раз из их числа, а его повесть «Митина любовь» – яркий образчик такой прозы.
– Это одно из моих любимых произведений у Бунина. Впервые я прочитал «Митину любовь» еще в школе, потом – в институте, потом – уже будучи совсем взрослым человеком. И каждый раз мне открывались какие-то новые пласты и смыслы, – говорит художественный руководитель НГТ и режиссер спектакля Анатолий Лобанов. – И вот пришел момент, когда мне стало интересно воплотить эту вещь на сцене, поразмышлять о том, какие грани может иметь любовь, как из прекрасного светлого чувства она становится ядом.
Собственно, история, которую рассказал нам Бунин, актуальна во все времена. Митя и Катя полюбили друг друга. Потом их ждала разлука, во время которой девушка парня бросила. А он в отчаянье покончил с собой. Это если в двух словах. Но здесь важно не то, ЧТО происходит, а то, КАК все это описывается.
Проза Бунина – практически поэзия, считает Лобанов. Так тонко и пронзительно рассказать о чувствах и переживаниях человека, как это делал Иван Алексеевич, под силу далеко не каждому литератору. И перед режиссером стояла архитрудная задача – выразить языком театра то, что писатель выражал словом при минимуме событий и максимуме внутренних переживаний. И здесь постановщику и актерам помогли пластика, свет, музыка.
Саунд-драма – так авторы определили жанр спектакля. Это когда все слова и действия актеров сопровождаются музыкой (sound – в переводе с английского «звук»). Она не просто заполняет паузы между мизансценами, но словно становится непосредственным участником событий. При этом от спектакля к спектаклю музыка может меняться, иногда даже в форме импровизации. Первым такой метод использовал российский режиссер Владимир
Панков в 90-х годах прошлого века. Сегодня жанр получил распространение по всему миру.
В качестве звукового сопровождения Лобанов выбрал эмбиент – стиль электронной музыки, основанный на модуляциях тембра. Такая музыка обволакивает, задает атмосферу и при этом не отвлекает от главного. И с ней история любви двух молодых людей, живших в начале ХХ века, становится как бы вневременной, универсальной, понятной современному зрителю.
Если говорить о пластике, то она иногда красноречивее слов помогала актерам донести бунинские «пласты и смыслы». Над движениями работали все вместе: режиссер, актеры Юлия Емельянова и Антон Русакович, балетмейстер-постановщик Ольга Орлова и ее воспитанницы из ансамбля «Магия танца». Последние тоже несколько раз выходили на сцену в качестве массовки и кордебалета – простые ноябрьские старшеклассницы.
НЕ ПРОСТО ТАК
Для Юлии Емельяновой, исполнившей роль Кати, это был первый спектакль в НГТ, который она сыграла с премьеры. Молодая актриса, выпускница Барнаульского института культуры, приехала к нам в конце прошлого года. Ее ввели на роли в нескольких спектаклях вместо уволившихся актеров, а «Митину любовь» она репетировала с нуля.
– Роль сложная, глубокая, и это то, что мне очень нравится, – признается Юлия. – Вообще, мне не важно, комическая роль или трагическая. Главное, чтобы она давала возможность работать, искать, осмысливать. И чем больше такой работы, тем лучше.
Митю сыграл Антон Русакович. Ноябрьскому зрителю он известен в том числе по главной роли в спектакле «Как Сашка карьеристом стал». Надо сказать, и там и там он проявил себя очень ярко, представив совершенно непохожие по характеру образы. Ну правда: как будто на сцене были два разных Русаковича. А это уже само по себе говорит об актерской состоятельности.
Особую роль в раскрытии сверхзадачи сыграли декорации, реквизит. Вообще, в лобановских спектаклях на сцене никогда ничего не стоит или не висит просто так. Если это портрет любимой, то он для героя одновременно и икона, и вход в потусторонний мир – мир его грез и любовных мук. Если дерево, которое герой по ходу действия бережно поливает, то в финале оно падает: Митя хоронит его вместе со своими несбывшимися надеждами.
Что же до «самоубийственного» финала: режиссер не стал вкладывать в руку герою «холодный и тяжелый ком револьвера», как это сделал Бунин.
– Я не сторонник стрельбы на сцене. Есть много других способов передать драматизм и трагизм ситуации, – говорит Лобанов.
И, судя по эмоциональной реакции зрителей, альтернативное решение оказалось верным.
Если говорить о моих личных впечатлениях об увиденном, то я бы назвал это театральным артхаусом. Спектакль не для массового потребителя. Штучный, изысканный, как французский сыр с плесенью. Роскошный подарок для настоящих ценителей. Хорошо, что театр такого уровня теперь есть и в Ноябрьске.
