В ликвидации последствий аварии, рискуя жизнью, приняли участие сотни тысяч советских людей: пожарные, военные, медики, строители, милиционеры. Среди них был и наш земляк – Виктор Фисанов, который сегодня делится воспоминаниями о тех страшных днях.
В ЭПИЦЕНТРЕ БЕДЫ
В мае 1986 года Виктор Фисанов, 24-летний лейтенант милиции, две недели провел в зараженной зоне. Вместе с товарищами он охранял от мародеров территорию, откуда эвакуировали население, и помогал поддерживать порядок.
Тогда Виктор жил в Коростене – городе в Житомирской области – с женой и маленькой дочкой. События той поры он помнит хорошо, хотя минуло уже четыре десятилетия.
– Вначале информация о происшествии скрывалась, – рассказывает Виктор Петрович. – 1 мая во всех городах состоялись традиционные демонстрации. Но слухи будоражили людей. А в ночь с 1-го на 2-е число наш отдел милиции подняли по тревоге. Из трехсот сотрудников на сбор пришли только 30, у многих не было домашних телефонов, а некоторые вообще жили в окрестных деревнях и селах – туда информация поступала с большой задержкой. Нас отправили в район станции Янов, всего в двух километрах от эпицентра взрыва. Инструкций не выдали, средств защиты – тоже. В командировку ехали налегке, в милицейской форме, с небольшим тревожным чемоданчиком и минимальным запасом еды. Весна в тот год выдалась жаркой: термометры показывали выше 30 градусов по Цельсию.
ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ
– На станции нам нужно было охранять грузовые вагоны с медикаментами, – продолжает Виктор Петрович. – Но что в них лежало на самом деле, никто не знал, да мы и не спрашивали, просто несли свою службу – выполняли приказ начальства. Вскоре на смену прибыли военные, а нас перевели на другой участок – блокпосты на автодорогах. Мы проверяли покидающий оцепленную зону транспорт, чтобы люди не вывозили вещи из домов и не процветало мародерство. На ночлег сослуживцы разме
щались в старенькой палатке. Есть и пить нечего: караульных не снабжали провизией – не до того было.
– Ловили разбежавшихся со дворов кур и запекали их в глине, кто-то из товарищей пошутил, что мы как партизаны во время войны: в лесу, на полном самообеспечении, – делится воспоминаниями ликвидатор. – Воду приходилось набирать из болота, а форменная фуражка служила фильтром.
Виктор Фисанов рассказывает, как одна бабушка перед эвакуацией отдала им сало, домашнюю колбасу и самогон, которые хранила в дубовом сундуке, готовясь к приезду сына из Киева. Благодаря этим продуктам удалось протянуть еще несколько дней.
– Хлеба не было. Так и ели сало и колбасу. Я потом года три на них даже смотреть не мог. Народная молва утверждала, что алкоголь помогает защитить организм от радиации, поэтому принимали горилку как лекарство. От жары, обезвоживания и такой еды ходили с опухшими лицами, были похожи на китайцев, – улыбается Виктор Петрович.
А через четыре дня началась массовая эвакуация населения.
– Жители не хотели покидать дома, их принудительно сажали в автобусы, предупреждая, что, кроме документов, ничего с собой брать нельзя, но каждый старался что-то увезти, – продолжает собеседник. – Все это напоминало кадры из фильмов о войне, когда население бежало от захватчиков, бросая нажитое годами. Я впервые увидел, как плачут недоеные коровы, оставленные хозяевами. А в глазах людей была паника и страх перед неизвестностью. Но военнослужащие, пожарные, милиционеры выполняли свой долг. Они не подозревали, какой опасности подвергаются, спасая мирное население. Пожарных, тушивших огонь вблизи реактора, отправили вертолетом в Москву, позже выяснилось, что ни один из них не выжил. Доза облучения, которую они получили, оказалась смертельной. А работали огнеборцы в обычных брезентовых костюмах.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЧЕРНОБЫЛЯ
Через две недели Фисанов с сослуживцами отправился домой. Их поместили в военный госпиталь в Житомире. Реабилитация была недолгой. Ликвидаторам полагался фестал и усиленное питание. Через десять дней милиционеры вернулись на работу. К тому времени в Коростене (он находится в 60 километрах от места аварии) уже наблюдался повышенный уровень радиации. Люди из близлежащих от Чернобыля областей начали уезжать в безопасные регионы.
Виктор Петрович рассказывает, что вскоре после катастрофы стал замечать последствия радиации у дочери – девочка часто болела, у нее шла носом кровь. Собеседник вспоминает, что в школьных классах ученики засыпали прямо на уроках. Детей эвакуировали в Закарпатье. Эти события подтолкнули нашего героя к решению уехать из родного города.
В 1989 году Виктор Фисанов с семьей перебрался на Ямал. Вначале он прибыл в Салехард, но столица ему не приглянулась. Следующим пунктом стал Ноябрьск, где к тому времени обосновалась целая диаспора земляков из Коростеня – более 350 семей.
На Севере Виктор Петрович продолжил службу в милиции. Начинал работать в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, затем перешел в участковые и дослужился до заместителя руководителя отдела. Серьезно увлекаясь футболом с юности и имея звание мастера спорта, он десять лет тренировал команду при ноябрьском ОМВД, которая успешно выступала на соревнованиях разного уровня. В 2008 году Виктор Фисанов вышел на пенсию в звании подполковника.
ПАМЯТЬ И ДОЛГ
Сегодня из девяти ноябрьских милиционеров – участников ликвидации чернобыльской аварии – в живых остались трое: подполковник полиции в отставке Виктор Фисанов, майор полиции в отставке Надир Шаафат-оглы Мамедов и прапорщик полиции в отставке Виктор Слюсарчук.
Герой нашей публикации входит в совет ветеранов УВД по Ноябрьску. Он бывает на встречах с подростками и молодежью, где рассказывает о профессии полицейских и о своем участии в ликвидации аварии на ЧАЭС.
Несмотря на возраст – 78 лет – Виктор Фисанов продолжает работать в службе безопасности Ноябрьской ЦГБ. В свободное время посещает бассейн, по городу предпочитает передвигаться пешком. И каждый год 26 апреля приходит к мемориалу героям – ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС, чтобы встретиться с сослуживцами, вспомнить события сорокалетней давности и почтить память ушедших товарищей.